Илона Романова
Современное общество с его переменами и все возрастающим уровнем стресса предъявляет весьма серьезные требования к поиску адаптационных ресурсов человека. Изменения, произошедшие в нашей стране в последние десятилетия привели к резкому социальному расслоению, крушению ценностей, идеалов и сложившихся стереотипов поведения. Декларируемая свобода обернулась для миллионов людей утратой социального и профессионального статуса, резким снижением уровня жизни, а следовательно и потерей чувства стабильности, безопасности и уверенности в завтрашнем дне. Поляризация людей по материальному признаку обострила внутриличностные конфликты, которые неизбежно влекут за собой конфликты социальные, межличностные, межгрупповые и семейные. В этой связи остро стоит вопрос о возможности адаптации человека к новым условиям.
Внутриличностный конфликт имеет свои внешние проявления на когнитивном, эмоциональном и поведенческом уровнях. На когнитивном уровне усиливается явление когнитивного диссонанса, дезориентации, ощущение личностной диссоциации. В эмоциональной сфере наблюдается психоэмоциональное напряжение и преобладание отрицательных переживаний. Поведение человека становится менее эффективным, снижается качество деятельности и уровень удовлетворенности ей.
Вместе с тем, З. Фрейд, признавая внутриличностный конфликт необходимым проявлением душевной жизни, обращал внимание на таящиеся в нем огромные ресурсы развития личности. На протяжении столетий, во времена различных социальных катаклизмов человеческая психика находила способы совладания и адаптации. Переживание внутриличностного конфликта либо порождает психические защитные механизмы, позволяющие выживать в трудных для личности ситуациях, либо позволяет осознать травматичный опыт и выстроить новый ролевой репертуар.
Социальный опыт актуализирует те или иные проблемы человека, обостряя внутриличностные конфликты, переживание которых открывает доступ к ресурсам адаптации.
Нас интересует, какие личностные темы оказываются значимыми в современном социальном контексте. Групповые приемы работы с использованием социометрии и особенно социодрамы позволяют ответить на некоторые вопросы. Я. Л. Морено отмечал, что «социодрама обращается к глубинным социальным реальностям, не приукрашенным еще искусством и не выхолощенным еще интеллектуализацией» (Морено Я. Л. Психодрама. М., 2002, с. 96).
Метод социодрамы, разработанный Я. Морено в рамках концепции психодрамы, является техникой, направленной на группу и групповые процессы. Само понятие «социодрама», если обратиться к его этимологии, означает «действие с окружающими людьми». Социодрама определяется как глубинно-акциональный метод, направленный на отношения между различными группами и коллективные представления. Социодрама появилась на основании предположения о том, что совместно действующие, общающиеся между собой или с помощью средств массовой коммуникации люди испытывают на себе влияние множества достаточно однородных соматических, психических, социальных и этических ролей. Каждый человек в своей жизни имеет свой «частный мир» с присущими ему личными ролями. Тем не менее, миллионы «частных миров», по наблюдению Я. Морено удивительным образом совпадают, и совпадающие элементы оказываются коллективными элементами.
Социодрама как метод имеет не только терапевтическое значение для участников группы, но и огромное диагностическое значение. Прежде всего, использование социодрамы позволяет выявить темы, наиболее актуальные для большинства участников группы, а также уточнить их аспекты. Социодрама позволяет исследовать не только тот или иной актуальный конфликт, но и различные причины одного и того же феномена. Любая группа (в том числе психодраматическая или тренинговая) является проекцией социума в целом. Следовательно, исследуя процессы, происходящие в группе, мы можем видеть отражение социальных процессов. Таким образом, различные причины одинаковых симптоматических ролей отчетливо проявляются в социодраме, указывая на существенные изменения в обществе, от которых косвенно или непосредственно зависит то или иное поведение.
Социальные преобразования, влияя на образ жизни, взаимодействия и чувства всех без исключения членов общества, актуализируют те или иные бессознательные процессы, которые выражаются в определенных переживаниях.
Для каждого конкретного человека характерны не только его сознательные установки, но и связи коллективного бессознательного. Он представляет собой не только долю коллективного сознания, но и некую часть коллективного бессознательного. Тогда для человека может возникнуть определенная опасность не справиться с содержанием коллективного сознания. В таком случае субъективное сознание отождествляется с коллективным и расширяется, при этом содержание коллективного бессознательного полностью вытесняется, и человека начинает переполнять психическая энергия. Таким образом, перед феноменом возрастающего накопления коллективного бессознательного он оказывается совершенно беспомощным. Вследствие такого процесса появляется так называемый «человек толпы», каковым он себя не считает. То, что отвергается сознанием, продолжает жить в бессознательном. Именно то, что настойчиво отвергается и присутствует в психике в качестве тени (К. Юнг).
В психодраматической группе появляется возможность выявить этот коллективный теневой аспект человека, а так же найти новые способы более эффективного поведения.
Проведение статистических исследований приоритетных тем, волнующих различных людей – участников социодраматических групп позволило сделать интересные наблюдения за процессом изменения общества. Так, по данным Греты Лейтц, в 30-е годы в США проблемы трудовой занятости преобладали в сознании участников социодрамы над супружескими проблемами, в 50-е семейные проблемы над политическими, в 60-е расовые конфликты над национальными и религиозными. А. Шутценберген приводит данные о повышенном интересе участников групп в 1992-1994 годах во Франции к теме незахороненных или бесследно исчезнувших предков, несовершенного траура по мертвым. Наши наблюдения подтверждают, что в России в этот же период в различных терапевтических группах предъявлялась аналогичная тема. Это позволяет сделать предположение об универсальности коллективных переживаний и связи определеных исторических событий с тематикой внутриличностных конфликтов и тех тем, которые предъявляются на группах в качестве актуальных личных проблем.
Можно отчетливо проследить взаимосвязи в триаде социальный контекст – групповая динамика – предъявленная личная проблема. Определенные события, происходящие в социуме и, так или иначе переживаемые людьми соотносятся с индивидуально-значимыми темами личной жизни, своеобразно проявляясь через групповую динамику.
Нас интересует изменение тематики, проявляющейся в работе социодраматических групп за последние годы в России. Безусловно, те экономические, политические и социальные преобразования, которые произошли в последнее время, нашли свое отражение в сознании и психике наших современников.
Нами замечено, что участники различных групп (разные по социальному и возрастному составу, разные ведущие, разные города России) одновременно предъявляют схожие проблемы. Похожие темы «живут» от двух до шести месяцев и проявляются на групповом уровне (социодрама) и индивидуальном (через аспекты «личной» проблемы, предъявляемой протагонистом для индивидуальной проработки в психодраме), а так же через динамические групповые процессы – тревога, групповая агрессия, сплоченность, лидерство и т.д.. Это позволило нам предположить, что социально-значимые события, происходящие в мире или в нашей стране актуализируют обострение глубинных внутриличностных конфликтов, разрешение которых приводит к нахождению адаптационных ресурсов личности. Социодраматическое разыгрывание даже одного и того же сюжета (например, классических мифов) в разное время происходит по-разному, в фокусе внимания оказываются различные аспекты поведения и чувств. Вместе с тем замечено, что разыгрывание одинаковых сюжетов в одно время, но в разных группах актуализирует аналогичные предъявления личных тем.
Опыт ведения социодраматических групп или участия в них позволил сделать наблюдения о динамике изменения актуальной для клиентов тематики.
Осенью 2001 года (после террористических актов в США) все группы по своей динамике отличались крайне высоким уровнем тревоги, низкой энергетикой, мощно подавляемой агрессией. В качестве темы вяло предъявлялось неуверенное поведение. В конце ноября актуальной стала тема утраты, переживания потери, страх смерти, предъявление которого в марту стала приобретать эротический оттенок. Весной 2002 года господствующим стал «миф о царе Эдипе», центральной фигурой – отец. Фокус внимания участников групп на внешнем уровне сконцентрировался в области взаимоотношений с авторитарной мужской фигурой, женско-мужских отношениях, на внутреннем – в области амбивалентных чувств любви – ненависти.
Лето 2002 года связано с проработкой темы статусной принадлежности, поиска «своего места» и темой принятия иного (тема чужака), которая иногда принимала форму конфликтного противостояния «мы – они». Предъявление этих тем сопровождалось интересом к истории собственной семьи, семейным мифам, поиском корней. Любопытно, что летом этого года случились катастрофические наводнения в Европе и на юге России.
Осенью 2002 года актуальной стала тема семейных долгов и сепарации, отстаивания своих прав. Кульминацией развития темы стал аспект справедливости судьбы и ответственности за справедливость решений, которые могут изменить судьбу других людей и собственную (миф о Каине и Авеле). Проработка этой темы связана с переживанием базового конфликта «доверия – недоверия» – к родителям, к миру, к себе.
В 2003 году в мире неуклонно нарастало противостояние исламского и христианского миров, на уровне событийном проявляющееся в росте количества локальных конфликтов по всему миру, огромном количестве террористических актов. Летом этого года динамика всех групп отличалась мощной подавленной агрессией, ощущением странного восприятия времени, будто время раскручивается в противоположную сторону. Особое внимание на уровне динамических процессов уделялось доверию и лояльности, проявлялся страх утратить принадлежность к какому-то сообществу, весьма мифическому, возникало общее ощущение предательства, но принадлежности, как какого-то спасения от саморазрушения, формальных действий и недоверия, одиночества и страха признаться в этом. Все это рождает метафору «страх тридцать седьмого года», «предчувствие гражданской войны». Можно заметить, что тревожная напряженность в группах возрастает, но легко трансформируется в беспечное веселье. В качестве основной личной темы огромным количеством клиентов предъявляется развод, расторжение брака, разрыв отношений и предательства.
Особо интересной и показательной была социодрама, проведенная Л. Лопухиной и Е. Михайловой в феврале этого года на второй московской конференции по психодраме (Москва, 25–29 февраля 2004 года). Социодрама проводилась в большой группе, в ней были задействованы практически все участники конференции, приехавшие из многих городов России и Украины. Директорами было предложено группе вспомнить значимые события прошедшего года, а затем, выбрать из них одно, особо важное и сделать социометрический выбор, отнеся это событие либо к социальному, либо к профессиональному, либо к личному. В результате социометрического выбора группа распределилась следующим образом: несколько участников выбрали социальный контекст, примерно треть присутствующих определили для себя наиболее значимым событие профессиональной жизни, и основная масса участников сконцентрировалась в секторе личных событий. Далее было предложено назвать события, объединиться в группы и сделать виньетки. Интересно то, что всего несколько человек назвали террористические акты и катастрофы, потрясшие всю страну, в качестве значимых для себя событий. Когда эти события были озвучены, многие с удивлением отметили, что даже не вспомнили о них. Можно предположить, что страшные, катастрофические события мощно вытесняются коллективным бессознательным. Наиболее эмоционально заряженной оказалась снова тема развода.
Безусловно, наблюдения не позволяют делать глобальные выводы, требуются более тщательные исследования. Тем не менее, они дают возможность постановки проблемы.
Возможно, замеченные нами тенденции, связанные с предъявлением аналогичной проблематики в различных социодраматических группах являются проекцией тех социальных процессов, которые находят свое отражение в коллективном сознании и коллективном бессознательном. Групповое взаимодействие, а оно происходит не только в терапии, но и в других сферах жизни, усиливая глубинные переживания, облегчает поиск внутренних ресурсов налаживания контактов между внутренним и внешним миром, а следовательно способствует интеграции и адаптации личности.
Литература:
Лейтц Г. Психодрама: теория и практика. Классическая психодрама Я Л. Морено. М., 1994.
Морено Я. Л. Социометрия: Экспериментальный метод и наука об обществе. М., 2001.
Романова И. Е. Социодрама как проекция механизмов адаптации. В сб. «Коллизии свободы в постиндустриальном обществе. Материалы международной научно-практической конференции, проведенной Гуманитарным университетом (г. Екатеринбург) и Фондом Ф. Науманна (ФРГ) 15–16 мая 2003 г. Екатеринбург, 2003., c. 536-541.
Шутценберген А. Синдром предков. Трансгенерационные связи, семейные тайны, синдром годовщины, передача травм и практическое использование геносоциограммы. М., 2001.
Сведения об авторе:
Романова Илона Евгеньевна, к. ф. н., доцент по кафедре социальной психологии Гуманитарного Университета, факультет социальной психологии.
Адрес: Екатеринбург, 620142, ул. 8-е марта, д. 99, кв. 15
Тел. [
показать телефонный номер]E-mail: [
написать электронное письмо]